Запах лаванды и тяжелая сталь.

Ночь после изгнания лекаря Бая выдалась непривычно тихой. В дальних коридорах ещё ходили караулы, на поворотах галерей звякали кольца фонарей, однако у павильона Вэй Сяо никто не спорил и не шептался. Людей медицинского приказа не подпускали даже к внешним воротам, а у входа стояли воины Чжао Фэна — по двое с каждой стороны, в доспехах и с обнажёнными клинками.

Ли Ань вернулся оттуда далеко за полночь. Военные лекари подтвердили, что жар у Вэй Сяо начал спадать, и велели не тревожить его до утра. Тан Юй выслушал доклад, не задав ни одного лишнего вопроса, затем заперся в спальне. На письменном столе в кабинете так и осталось лежать приглашение Тан Яо: плотная бумага с золотой нитью, печать Императора и вежливые слова о семейном ужине в честь Праздника Цветения Лотоса.

До праздника оставалось три дня.

Для дворца это был щедрый срок. За три дня можно было сменить охрану, проверить кухни и перекрыть служебные входы. За три дня можно было подготовить обвинение, подкупить свидетеля или заставить его исчезнуть. Тан Яо не торопил сына. Он просто дал всем заинтересованным сторонам время занять места.

Новые покои Ли Аня находились рядом со спальней принца. Комната прежде принадлежала ночному дежурному: узкая кровать под простым пологом, сундук, низкий стол и дверь во внутренний коридор. Никакой роскоши, но после служебной каморки у прачечных здесь казалось слишком просторно. От дерева пахло кедровым маслом, от свежего белья — солнцем и щёлоком. Сквозь стену временами доносился негромкий скрип кровати.

Тан Юй не спал.

Ань снял верхнюю одежду, вымыл руки и сел у стола. На ладони саднило место, которое он днём оцарапал о край ящика в прачечной. Ожог на двух пальцах, полученный там же, уже почти не болел. Он смазал кожу мазью, перевязал тонкой полоской полотна и только после этого разложил травы.

Горная мята, камфорная смола, высушенная кожура горького апельсина. Обычный сбор, которым пользовались в походных лазаретах, когда человеку мешали спать тошнота и тяжёлая голова. Ань растёр щепоть между пальцами, проверил запах и ссыпал всё в маленький мешочек. Подмешивать снотворное он не собирался. После истории с бельём Тан Юю хватало чужих лекарств.

За стеной оборвался вдох. Послышался короткий удар, будто ладонь с размаху легла на дерево, затем тишина.

Ань поднялся.

Дверь между комнатами была заперта со стороны принца, поэтому Ань накинул верхнюю одежду и вышел в коридор. Дежурный стражник у спальни сразу выпрямился.

— Его Высочество не звал? — спросил Ань, подходя к двери. — Я слышал удар.

— Нет. — Воин прислушался к тишине за дверью. — Никаких приказов не было.

Из-за двери донёсся глухой стон. Стражник отвёл взгляд. Воины Тан Юя умели выдерживать пытки, но не знали, что делать, когда их господин сражался во сне.

— Откройте дверь, — попросил Ань, понижая голос. — Его нужно разбудить.

— Без приказа я не могу войти. — Стражник покосился на Аня. — Если это просто дурной сон, Его Высочество не поблагодарит нас за шум.

Ли Ань достал железный жетон. В тусклом свете фонаря знак Третьего принца блеснул на его ладони, но стражник даже не посмотрел на железо.

— А если он ранил себя, благодарить будет уже поздно. — Ань всё равно протянул жетон воину. — Скажите, что я настоял. Я сам отвечу перед Его Высочеством.

Стражник несколько секунд смотрел на него, потом всё же отодвинул засов.

В спальне было прохладно. Тан Юй не терпел жаровен ночью, и от приоткрытой створки тянуло влажным воздухом сада. Принц лежал поверх смятого одеяла. Волосы разметались по подушке, рубаха прилипла к груди, пальцы судорожно сжимали край простыни. В комнате остро пахло сандалом и потом.

Ань не подошёл вплотную. Воина, привыкшего просыпаться с оружием в руке, нельзя было хватать за плечо. Он поставил мешочек с травами на низкую подставку у изголовья, ослабил завязку и тихо позвал:

— Ваше Высочество.

Тан Юй резко сел.

Рука метнулась под подушку. Клинок остановился в нескольких сантиметрах от горла Аня прежде, чем тот успел отступить. Лунный свет скользнул по стали.

Они замерли.

Тан Юй дышал тяжело, ещё не до конца проснувшись. В его взгляде несколько мгновений не было узнавания — только ярость человека, окружённого врагами. Потом пальцы на рукояти разжались.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил Тан Юй, опуская клинок. — Я тебя не звал.

Ань медленно поднял пустые ладони.

— Я слышал удар, а потом вы начали задыхаться. — Ань не опускал поднятых рук. — Я решил, что вы могли ранить себя во сне.

— И поэтому вошёл в тёмную спальню вооружённого человека? — Тан Юй посмотрел на лезвие, которое только что едва не коснулось горла Аня. — Ещё полшага — и мне пришлось бы искать нового помощника.

— Простите, господин. — Ань опустил руки и виновато покосился на дверь. — В следующий раз я сначала позову стражу.

Тан Юй посмотрел на открытую дверь, на стражника за порогом, затем на мешочек у кровати.

— И дождёшься, пока тебе ответят. — Принц убрал клинок в ножны и кивнул на мешочек у изголовья. — А это ты зачем принёс?

— Там мята и камфора. — Ань осторожно отступил от постели. — Без снотворного. Я видел такой же мешочек у военного лекаря в павильоне Второй Императрицы и ничего не стал добавлять от себя.

Тан Юй провёл ладонью по лицу и опустил кинжал на постель.

— Оставь его на столике. — Он лёг обратно и натянул смятое одеяло до пояса. — А сам сядь у двери. Когда я усну, вернёшься к себе.

— Хорошо, господин. — Ань поклонился и подвинул мешочек ближе к изголовью. — Я не буду мешать.

Ли Ань опустил глаза. Рядом с подставкой стояла нетронутая чаша воды. Он сменил её, подвинул ближе и прикрыл окно, оставив узкую щель для воздуха.

— Как Матушка? — спросил Тан Юй, когда Ань уже отошёл к двери. — Лекари что-нибудь сказали?

— Жар стал ниже. — Ань опустился на циновку и прислонился к косяку. — Он просыпался ненадолго и узнал военного лекаря. К утру будет понятнее.

Плечи принца немного опустились. Он не поблагодарил — просто отвернулся к стене, зная, что Ань останется у двери, пока он не уснёт.

Тан Юй ещё долго не закрывал глаз, хотя лежал неподвижно. Постепенно запах камфоры перебил духоту, а дыхание принца стало ровнее. Прежде чем окончательно закрыть глаза, он взял сложенное у ног тонкое покрывало и бросил его Аню.

— Накройся. — Тан Юй отвернулся к стене, не дожидаясь ответа. — От того, что ты замёрзнешь у моей двери, я лучше спать не стану.

Собственная усталость навалилась на Аня только тогда, когда опасность миновала. Он обхватил колени, чтобы не съехать по стене, и прикрыл рот рукавом, подавляя зевок. От его кожи едва заметно потянуло горной лавандой — подавляющая настойка, выпитая утром, к ночи ослабла.

Тан Юй пошевелился, но не проснулся.

Через полчаса Ань забрал травы и вышел. У двери его ждал тот же стражник.

— Его Высочество вас не высек, — негромко заметил воин, прикрывая дверь. — Значит, я не зря вас впустил.

— Не торопитесь радоваться. — Ань поправил покрывало на плечах. — До утра ещё далеко.

Стражник отвернулся, скрывая улыбку.

*

На рассвете дворец затянуло туманом. Вода в каменных желобах потемнела, крыши блестели от сырости, а голые ветви слив у стены казались нарисованными тушью.

Ли Ань успел поспать чуть больше двух часов. Этого хватило, чтобы умыться, сменить повязку на ладони и встретить принца с тазом тёплой воды. Тан Юй выглядел лучше, чем накануне: под глазами остались тени, зато исчезло то тяжёлое оцепенение, с которым он в последние дни поднимался с постели.

— Мне снова снился снег. — Тан Юй опустил руки в тёплую воду и несколько секунд смотрел на свои ладони. — Сначала на нём была кровь, потом всё занесло белым. Под утро запахло мятой, и сон пропал.

— Значит, травы всё-таки помогли. — Ань протянул ему полотенце. — Я оставил мешочек у кровати. Подумал, вдруг вы ещё раз проснётесь.

— Долго ты сидел у двери? — Принц принял полотенце, но вытирать руки не стал. — Хоть не до рассвета?

— Нет, господин. — Ань покачал головой. — Когда вы перестали хмуриться, я ушёл к себе. Стражник может подтвердить.

— Не нужно звать стражника. — Тан Юй кивнул на повязку, прикрывавшую ладонь Аня. — Сними.

— Там уже почти зажило. — Ань спрятал руку за спину. — Нет смысла снова развязывать.

— Сними, — повторил принц, протягивая руку. — Или я сам это сделаю.

Пришлось развернуть ладонь. Тан Юй осмотрел ожог и царапину, нахмурился, но расспрашивать не стал.

— Сегодня в прачечную не пойдёшь. — Тан Юй отпустил его ладонь. — Чжао Фэн пришлёт человека за твоими вещами. После завтрака покажешь мне кладовые и служебные проходы, которыми пользовался Сяо Гуй.

— Слушаюсь. — Ань начал заново накладывать повязку. — Список вещей я составлю после завтрака.

Утреннее облачение заняло меньше времени, чем ожидал Ань. Под тёмную одежду принца надели тонкую кольчугу, поверх неё затянули кожаный пояс. Прежде Ань не имел дела с боевым облачением господина, поэтому не спешил: сначала расправил все ремни на постели, потом повторил порядок завязок вслух и лишь после этого подошёл к принцу.

Тан Юй следил за ним в бронзовое зеркало. Когда Ань во второй раз потянул не тот ремень, принц перехватил его за запястье.

— Наплечный ремень проходит здесь. — Он подвёл пальцы мальчика к нужной пряжке. — Затяни так, чтобы под краем проходили два пальца. Иначе к полудню я не смогу поднять руку.

— Простите. — Ань послушно перевёл ремень к нужной пряжке. — Я хотел помочь, а не лишить вас руки.

— Если не уверен, спрашивай. — Принц отпустил его руку. — Не надо молча угадывать.

Ань повторил движение медленнее, и на этот раз ремень лёг как нужно. Тан Юй снова посмотрел в зеркало и, увидев сосредоточенное лицо мальчика, не стал торопить.

Завтрак готовили на новой кухне под надзором двух гвардейцев. После вчерашнего распоряжения Тан Юя сменили не только поваров, но и поставщиков: кладовые вскрывали при свидетелях, на корзины ставили печати, воду для бульона брали из колодца во внутреннем дворе. Именно поэтому запах плесени среди фазана, бамбуковых побегов и пряного корня показался особенно неуместным.

Ли Ань остановился у раздаточного стола. Старший повар, худой евнух с красными от жара щеками, тут же поклонился.

— Суп для Его Высочества готов. — Повар снял крышку с пиалы и отступил, чтобы не мешать Аню. — Фазан, молодой бамбук и корень зимней вишни. Всё из новой поставки.

Ань наклонился к пиале, будто проверяя, достаточно ли горячий бульон. На поверхности плавали тонкие белые ломтики. Запах исходил именно от них — сырой, землистый, с неприятной горечью.

— Покажите мне сырой корень. — Ань осторожно отодвинул пиалу. — Запах мне знаком, но после варки я могу ошибиться.

— Печать на корзине цела. — Повар с беспокойством посмотрел на остывающий суп. — Поставку принимали при гвардейцах. Если мы будем повторно проверять всё, Его Высочество останется без завтрака.

— Мне нужен только один корень. — Ань виновато улыбнулся. — В деревне я видел похожий. После него у обозной лошади отнялись ноги. Если я ошибся, потеряем несколько минут. Если нет, завтрак лучше задержать.

Упоминание Тан Юя подействовало. Повар велел принести корзину. Сверху лежали ровные, светлые коренья, однако под первым слоем нашлись другие — сероватые, с тёмными прожилками. Их смешали с настоящей зимней вишней так искусно, что при беглом осмотре подмену можно было принять за порчу части сырья.

Ань взял один ломтик двумя пальцами. В детстве он видел, как от подобной травы у обозных лошадей дрожали ноги. Малые дозы не убивали, зато после нескольких недель человек слабел, плохо спал, терял выдержку. Для военачальника, которого и без того пытались представить неуравновешенным, яд подходил идеально.

— Посмотрите на срезы. — Ань положил два корня рядом. — Если это одно и то же растение, почему они такие разные?

— Не знаю. — Повар тоже взял один из серых корней и сравнил со светлым. — Мы получили их уже смешанными и не стали перебирать корзину заново.

— Тогда суп нельзя нести к столу. — Ань закрыл корзину тканью. — Пусть сначала посмотрит лекарь. Я сам объясню Его Высочеству, почему завтрак задержался.

— Его Высочество ждёт. — Повар схватился за край подноса, не давая Аню отодвинуть его. — Если вы остановите подачу, сами и будете отвечать.

— Я и не спорю. — Ань потянул поднос к себе. — Принесите другой завтрак, а этот оставьте для лекаря.

От резкого движения повязка на обожжённой ладони разошлась. Пальцы невольно разжались, и пиала качнулась. Повар успел подхватить её, но часть бульона выплеснулась на стол.

— Что здесь происходит? — Чжао Фэн остановился в дверях и оглядел залитый бульоном стол. Он пришёл без шлема, однако меч висел у пояса, а глубокий шрам на левой скуле делал его лицо ещё суровее. — Почему поднос всё ещё на кухне?

— Господин командир, помощник не даёт отнести завтрак и едва не разбил пиалу. — Повар торопливо отпустил поднос и поклонился. — Я пытался ему объяснить, что Его Высочество ждёт.

— Корни в супе разные. — Ань показал на лежавшие рядом ломтики. — Я попросил оставить пиалу для лекаря и приготовить другой завтрак.

Чжао Фэн подошёл к столу. Он не стал нюхать и пробовать, а просто разломил два корня пополам и сравнил срезы.

— Кто принимал поставку? — Чжао Фэн положил оба корня на стол и вытер пальцы о тряпицу.

— Младший кладовщик Цу. — Повар заметно побледнел. — Но печать была настоящая, господин командир. Гвардейцы её проверили.

— Все корзины останутся здесь. — Чжао Фэн повернулся к часовому у двери. — Кухню закрыть, людей переписать. Пока военные лекари не проверят продукты, никого не выпускать.

Командир повернулся к Аню и заметил кровь, проступившую сквозь повязку.

— А ты зачем хватаешь горячий поднос больной рукой? — спросил он, заметив кровь на повязке.

— Не рассчитал. — Ань спрятал ладонь в рукав. — Пиала уже качнулась, я хотел её удержать.

— В следующий раз держи поднос здоровой рукой. — Фэн недовольно цокнул языком. — Его Высочество поставил тебя рядом с собой не для того, чтобы ты раздирал ожог до крови.

Ань опустил глаза.

— Но Его Высочество останется без завтрака. — Ань посмотрел на опрокинутую пиалу.

— Не останется. — Фэн велел одному из гвардейцев подойти. — Вчера ты ел рисовые лепёшки у павильона Второй Императрицы. Принесите оттуда рис, яйца и овощи.

— Вы запомнили, откуда мне принесли лепёшки? — удивился Ань.

— Я запоминаю места, где людей принца можно накормить без опаски. — Командир снова взглянул на два разломленных корня. — Сейчас это полезнее, чем помнить имена всех дворцовых поваров.

Чжао Фэн велел принести простой рис, яйца и овощи из запасов гвардии. Пока повара исполняли приказ, он сам заново перевязал Аню ладонь. Огромные пальцы командира управлялись с узлом не хуже лекаря.

— На плацу стой под навесом. — Чжао Фэн затянул узел и отпустил его руку. — Под копыта не лезь и оружие не трогай.

— Не бойтесь, господин Чжао. — Ань осторожно пошевелил пальцами. — После этой пиалы я не стану искать неприятностей ещё и возле мечей.

Фэн посмотрел на него сверху вниз.

— Вот и правильно. — Фэн поднялся. — Не знаю, как ты находишь беду в каждом подносе, но хотя бы от солдат держись подальше.

*

К полудню туман рассеялся. Камни тренировочного плаца прогрелись, над песком поднялась сухая пыль. Тан Юй проводил смотр личной гвардии, хотя после утренней находки Чжао Фэн предлагал отменить занятие. Принц отказался. Если враг хотел проверить его слабость, запереться в покоях означало сделать половину работы за него.

Ли Ань стоял под навесом с водой и чистыми полотенцами. Он уже успел показать гвардейцам три служебных коридора, которыми пользовался Сяо Гуй, и указал на старую решётку у кухонного двора, державшуюся на одном штифте. Чжао Фэн не похвалил его, но у каждого входа появилась новая пара часовых.

На плацу отрабатывали смену строя. Тяжёлая пехота пропускала вперёд копейщиков, лучники отходили к правой стене, оставляя между собой ровные промежутки. Один из них выбивался из ритма неуловимо — на полшага запаздывал, раньше остальных поворачивал голову, держал лук слишком близко к телу.

Ань наблюдал несколько минут, прежде чем понял, что именно его тревожит. На пальцах лучника не было толстых мозолей от тетивы. Сапоги выглядели новыми, а ремень колчана был затянут способом, которым пользовалась городская стража, не полевая армия.

Этого было мало для обвинения. У солдата могли зажить руки после болезни, сапоги — сгореть, ремень — достаться от другого человека. Но когда сотник приказал лучникам сменить линию, незнакомец шагнул не в ту сторону и едва не столкнулся с соседом.

Ли Ань взял кувшин и подошёл к Чжао Фэну.

— Господин командир, можно спросить? — Ань остановился рядом, не заслоняя ему плац. — У ваших лучников пряжка на ремне обычно спрятана под локтем. Почему у крайнего она снаружи?

— Не всегда. — Фэн проследил за его взглядом. — А ты почему спрашиваешь?

— Я разбирал такие ремни перед стиркой. — Ань придержал кувшин обеими руками. — Если застегнуть пряжку снаружи, она цепляется за рукав. Может быть, этот человек служил в городской страже и ещё не привык к вашему порядку.

Командир не повернул головы, но выражение его лица изменилось.

Чжао Фэн забрал у него кувшин и сделал глоток прямо из горлышка.

— Ты ничего не заметил. — Чжао Фэн вернул ему кувшин и чуть подтолкнул в сторону принца. — Иди к Его Высочеству. Не спеши и не оглядывайся.

Ань послушался. Он успел пройти половину плаца, когда сотник объявил перерыв и вызвал лучников на проверку тетивы. Незнакомец дёрнулся к поясу. Двое воинов Фэна оказались рядом раньше, чем он вынул спрятанную иглу. Его скрутили без крика, закрыли рот и увели через боковые ворота.

Тан Юй всё видел. Когда Ань подал ему чашу, принц не взял её сразу.

— Что ты сказал Чжао Фэну? — Тан Юй посмотрел вслед уведённому лучнику, но чашу пока не взял.

— У того человека неправильно висел колчан. — Ань опустил взгляд. — Я разбирал ремни перед стиркой и заметил пряжку. Но мог ошибиться, поэтому сказал только господину Чжао.

— Правильно сделал. — Тан Юй взял воду и пригубил. — Если снова заметишь что-нибудь странное, не подходи ближе. Сразу скажи мне или Чжао Фэну.

— Я так и сделал, Ваше Высочество. — Ань кивнул на навес. — И почти не отходил оттуда.

Вокруг стояли солдаты, и Тан Юй не стал расспрашивать его дальше. Он сделал несколько глотков и подозвал ближайшего сотника.

— В следующий раз проверяйте людей до построения. — Принц вернул чашу Аню. — Мой слуга не должен замечать с другого конца плаца то, что пропустили вы.

Сотник поклонился, побледнев сильнее пойманного самозванца. Тан Юй отправил Аня обратно под навес и велел принести ещё воды.

До него дело не дошло. От главных ворот раздался один удар гонга, и по плацу прошёл отряд золотой стражи. Впереди шёл главный евнух Шэнь, неся длинный футляр с императорским гербом.

Солдаты расступились. Тан Юй передал чашу Аню и шагнул навстречу посланнику.

— Старший Шэнь. — Тан Юй остановился перед посланником. — Одного приглашения оказалось мало?

Евнух поклонился, отмерив ровно ту глубину, которую позволял титул принца.

— Его Величество не сомневается, что Третий сын помнит о семейном долге. — Шэнь выпрямился и поднял футляр обеими руками. — Я принёс распоряжение о завтрашней репетиции и праздничном ужине.

Он открыл футляр. Внутри лежал не новый свиток приглашения, а узкая дощечка протокола с красной печатью.

— Праздник начнётся послезавтра после захода солнца в Павильоне Тысячи Осеней. — Евнух провёл пальцем по строкам. — Его Величество желает видеть всех сыновей без свиты. Каждому позволено взять только одного личного помощника.

— Новый помощник Вашего Высочества удостоен особой чести. — Водянистые глаза Шэня остановились на Ли Ане. — Первое вино за императорским столом будет разливать он.

Пальцы Тан Юя сжались на перчатке.

— Во дворце достаточно обученных евнухов. — Тан Юй снял перчатку, медленно расправляя каждый палец. — Мой помощник служит у меня меньше двух дней.

— Тем почётнее выбор Владыки. — Шэнь снова улыбнулся. — Завтра после полудня юношу ждут в Павильоне. Ему покажут порядок церемонии.

— Он придёт с моей охраной. — Тан Юй протянул руку за дощечкой.

Шэнь улыбнулся так, будто услышал удачную шутку.

— Охрана останется у дверей. — Шэнь вложил дощечку ему в ладонь. — Внутрь войдёт только помощник. Таков приказ.

Евнух снова поклонился и ушёл. Золотая стража двинулась следом, не оставив на плацу ничего, кроме следов тяжёлых сапог.

Несколько секунд Тан Юй стоял неподвижно. Потом повернулся к Чжао Фэну.

— Отмени вторую часть смотра. — Тан Юй передал дощечку Чжао Фэну. — Найди человека, который знает порядок императорского стола, и приведи его ко мне.

— Будет сделано. — Командир убрал дощечку за пазуху.

— И вызови портного Лю, — добавил Тан Юй. — Пусть будет здесь к вечеру.

Чжао Фэн коротко поклонился и ушёл отдавать распоряжения.

— Ты чего побледнел? — спросил Тан Юй, когда Чжао Фэн отошёл. — Шэнь ещё даже не успел выйти за ворота.

— Решаю, чего бояться больше. — Ань покосился на дощечку в руках командира. — Наливать вино Императору или снова мерить одежду перед портным Лю.

Принц помолчал, затем неожиданно рассмеялся — один раз, негромко. Солдаты поблизости сделали вид, что ничего не слышали.

— Бойся Императора. — Тан Юй едва заметно усмехнулся. — Портного я хотя бы могу выгнать.

— Мне от этого почему-то не спокойнее. — Ань опустил глаза, скрывая улыбку.

— Зато ты перестал смотреть так, будто тебя уже ведут на казнь. — Тан Юй чуть качнул головой. — Уже лучше.

Ань поспешно отвёл глаза.

— На репетицию ты не пойдёшь один. — Тан Юй шагнул ближе и понизил голос. — Если охрану не пустят внутрь, я буду ждать у дверей.

— Ваше Высочество не обязаны терять из-за меня полдня. — Ань покачал головой. — Меня научат порядку, и я справлюсь.

— Тебе только недавно позволили входить во внутрение покои, и ты впервые войдёшь в зал, где все будут ждать твоей ошибки. — Тан Юй забрал у него пустую чашу и поставил на поднос. — Я не оставлю тебя там одного. А теперь возвращайся в тень и постарайся хотя бы до вечера ни во что не вляпаться.

Ань послушно поклонился. До самого навеса он чувствовал на себе взгляд принца.

*

Военные лекари прислали заключение о корнях ещё до вечерней стражи. Подмена оказалась той самой медленной отравой, которую подозревал Ань. Однократная доза вызвала бы лишь слабость и бессонницу, но регулярная еда за несколько недель могла лишить Тан Юя сил и сделать его вспыльчивым. Кладовщик Цу исчез до рассвета. Его комнату нашли пустой, семью — вывезенной из столицы два дня назад.

Тан Юй прочитал донесение дважды, сложил лист и бросил в жаровню.

— Они начали готовить это ещё до того, как я выгнал лекаря Бая. — Тан Юй проследил, как огонь подбирается к краям бумаги. — Значит, Сяо Гуй был не единственным человеком в моём доме.

— Поставки проходят через четыре руки, прежде чем попадают на кухню. — Чжао Фэн положил ладонь на лежавшие перед ним записи. — Купить могли любую из них.

— Проверь всех. — Принц дождался, пока лист почернеет, и только тогда отвёл взгляд от жаровни. — Но сначала найди кладовщика Цу.

— Человек с плаца не служил в городской страже. По крайней мере, в столичной. — Чжао Фэн придвинул второй лист. — Знаки на форме настоящие, но имя в реестре принадлежит лучнику Дэн Ци. Его нашли в старой конюшне у западной стены. Он жив, связан и напоён дурманом. Очнётся не раньше утра.

Тан Юй развернул новый лист. На нём были перечислены вещи самозванца: короткая игла в рукаве, запасная тетива, три серебряные монеты, ключ от служебных ворот и сложенная вчетверо карта плаца.

— Яда на игле нет. — Фэн указал на карту. — Здесь отмечены мой помост, выход к конюшням и место, где вы оставляете коня во время перерыва. Возможно, он должен был проверить охрану или открыть ворота кому-то ещё.

— На допросе он что-нибудь сказал? — Тан Юй развернул лист до конца.

— Назвался наёмником из Линьчжоу, хотя говорит с северным выговором. — Командир поморщился. — Утверждает, что получил заказ через менялу на Западном рынке и не видел лица посредника. Либо это правда, либо заученная история.

Ли Ань стоял у двери и слушал, не поднимая головы. Отметки на карте объясняли слишком мягкие руки лазутчика: его не собирались ставить в линию надолго. Он должен был продержаться один смотр, запомнить перемещения, а затем исчезнуть во время смены караула. Если бы не ошибка в строю, никто не хватился бы его до вечера.

— А печать на воротах? — спросил Тан Юй, не отрываясь от карты.

— Поддельная, но хорошая. — Чжао Фэн положил рядом восковой оттиск. — Резчик видел настоящую не один раз.

— Значит, искать надо не только на Западном рынке. — Тан Юй развернул карту на столе. — Найди всех, кто за последние полгода заказывал новые печати для внутренних караулов. Сразу не трогай. Сначала узнай, куда они ходят после службы.

— Мне понадобится больше людей. — Фэн мысленно прикинул число караулов.

— Возьми из северной сотни. — Принц подвинул ему список караулов. — Они меньше связаны со столичными домами.

Чжао Фэн поклонился, однако не ушёл.

— Есть ещё одно. — Чжао Фэн перевёл взгляд на Аня. — Дэн Ци помнит, что перед потерей сознания к нему подошёл младший слуга с корзиной чистого белья. Серый халат, волосы закрыты платком.

В комнате стало тише.

— Это описание подходит половине прачечных. — Тан Юй постучал пальцами по столу. — Ты нашёл что-нибудь ещё?

— Пока нет. — Фэн покачал головой. — Но после сегодняшнего дня я буду проверять и слуг с корзинами.

Ань выдержал его взгляд.

— Я не подходил к западной конюшне, господин командир. — Ань прижал поднос к груди. — После кухни показывал вашим людям старые кладовые, а потом был на плацу.

— Его видели гвардейцы. — Тан Юй посмотрел на Чжао Фэна, и тот больше не стал расспрашивать мальчика. — Ищи того, кого никто не сможет подтвердить.

Это было правдой лишь наполовину: между кухней и плацем Ань ненадолго уходил в старые кладовые один. Но эту часть его дня никто не проверял, а Тан Юй и без того считал, что он снова пытался принести пользу, забыв позвать старших.

— До праздника я поставлю у ваших дверей ещё двух людей. — Чжао Фэн свернул карту. — И у комнаты Ли Аня тоже.

— Хорошо. Только не мешай ему работать. — Тан Юй помолчал и добавил уже для Аня: — А ты предупреждай стражу, прежде чем снова полезешь проверять кладовые.

— Буду предупреждать, Ваше Высочество. — Ань поклонился, стараясь выглядеть пристыженным.

— Проследи за этим, — велел принц командиру.

— Прослежу. — Чжао Фэн бросил на Аня строгий взгляд, но в нём уже не было подозрения. — Иначе к празднику мне придётся приставить к нему отдельного сотника.

Командир поклонился и вышел. Ли Ань остался у двери, держа поднос с поздним обедом. Рис успел остыть, но Тан Юй к еде не притронулся.

— Из павильона Второй Императрицы были вести? — спросил Ань, входя с поздним обедом.

— Он проснулся. — Тан Юй наконец отложил бумаги. — Говорил мало, но узнал меня.

— Это хорошо. — Ань подвинул к нему чашу с рисом.

— Хорошо будет, когда он сможет встать и сам выгонит половину двора. — В голосе принца впервые за день не было стали. — А пока никто не должен знать, насколько ему лучше.

Ань поставил поднос на стол.

— Тогда вам надо поесть. — Ань снял крышку с чаши. — Если рис остынет ещё сильнее, его уже не спасёт даже императорский повар.

— Ты теперь и за моей едой следишь? — Тан Юй посмотрел на него поверх бумаг.

— Это входит в обязанности помощника. — Ань подал палочки обеими руками. — По крайней мере, я так понял.

— Очень удобно ты понял. — Принц всё же принял палочки.

Тан Юй посмотрел на него, затем всё-таки придвинул чашу. Ань не улыбнулся, но остался рядом, пока принц не съел хотя бы половину.

Главный портной прибыл, когда во дворе уже зажгли фонари. Евнух Лю вошёл в малую гостиную в сопровождении шестерых подмастерьев и двух сундуков ткани. На лице у него застыло выражение человека, которого оторвали от дела государственной важности ради чужой прихоти.

— Ваше Высочество, за один день невозможно сшить достойное одеяние для императорского праздника. — Лю выпрямился после поклона и с укором посмотрел на свои сундуки. — Даже лучшие мастера не заставят шёлк подчиниться быстрее.

— У тебя почти два дня. — Тан Юй указал на возвышение для примерки. — Выбирай ткань и начинай.

Лю замолчал. Подмастерья поспешно открыли сундуки.

Тан Юй отказался от синего хлопка, тяжёлой золотой парчи и чёрного шёлка с алыми птицами. Первый делал Аня обычным старшим слугой, вторая мешала двигаться, третий слишком напоминал вызов. Когда портной достал фиолетовый отрез, принц сразу остановил его.

— Это цвет Четвёртого дома. — Тан Юй отложил фиолетовый отрез прежде, чем его успели приложить к плечам Аня. — Возьми другой.

Ань стоял на возвышении, пока к нему по очереди прикладывали ткани. От голода немного кружилась голова. Он незаметно перенёс вес с одной ноги на другую, но Тан Юй заметил.

— Ты сегодня ел? — спросил Тан Юй.

Портной Лю растерянно моргнул, но принц смотрел не на него.

— Утром, Ваше Высочество. — Ань поспешно выпрямился. — Потом на кухне было много дел.

— Сейчас уже вечер. — Тан Юй подозвал слугу. — Принесите ему рис и овощи.

Пока Ань, сидя прямо на примерочном возвышении, ел рис с овощами, портной перебирал оставшиеся рулоны и ворчал о пятнах от масла. Наконец из второго сундука достали плотный дымчато-серый шёлк. При движении он отливал приглушённым серебром; по краю шёл тонкий узор из ветвей и закрытых бутонов лотоса.

— Возьмём этот. — Тан Юй коснулся дымчато-серого шёлка. — Приложи к плечам.

Ткань легла на худые плечи мягко, не утяжеляя фигуру. Цвет подчёркивал бледность Аня, но не делал её болезненной, а тёмные волосы на его фоне казались почти чёрными.

— Слишком дорогой. — Ань осторожно коснулся края ткани. — Слуге не положено носить такой шёлк.

— Послезавтра ты будешь стоять у императорского стола от моего дома. — Тан Юй расправил ткань на его плече. — Я сам решу, что тебе положено.

— Тогда сделайте рукава уже. — Ань поднял руки, представляя в них кувшин. — Широкие будут мешать наливать вино.

— Сделай узкие, до запястья, чтобы ладони оставались видны. — Тан Юй посмотрел, как ткань ложится при движении. — И укороти подол. Он не должен попадать под пятки.

Портной Лю кивнул подмастерьям.

— Ворот высокий, без украшений у горла. — Принц повернулся к Лю. — Пояс мягкий, но с внутренней вставкой. И сделай скрытый карман для жетона.

— Вы хотите, чтобы я взял жетон на банкет? — Ань поднял голову.

— Ты будешь носить его всегда. — Тан Юй поправил край ткани у пояса. — Если императорской страже это не понравится, пусть говорят со мной.

Лю замер с булавкой в зубах, разумно решив не вмешиваться в спор.

Примерка продолжалась ещё час. Ань поднимал руки, поворачивался, позволял отмечать длину. Одна из булавок уколола его в бок, и он вздрогнул.

— Осторожнее. — Голос Тан Юя прозвучал негромко, но подмастерье отшатнулся так, словно сам оказался под иглой. — Не торопись возле кожи.

Подмастерье побледнел так сильно, что портному пришлось забрать у него иглу.

— Его Высочество беспокоится за ткань. — Ань улыбнулся побледневшему юноше. — Просто держите булавку ровнее.

— Разумеется. — Лю забрал у подмастерья иглу. — Больше такого не случится.

Тан Юй ничего не поправил.

Когда сняли мерки, портной уложил смётанную ткань в корзину и поклялся прислать готовое одеяние к завтрашнему вечеру. У дверей он задержался и обернулся к Аню.

— До праздника не ешьте ничего жирного. — Лю строго посмотрел на Аня. — И постарайтесь больше не ранить руки.

— Постараюсь больше не спорить с горячим супом. — Ань посмотрел на повязку.

Лю фыркнул и вышел.

— С ним ты разговариваешь смелее, чем со мной. — Тан Юй проводил портного взглядом.

— У него нет меча. — Ань осторожно сошёл с возвышения.

— Зато у него есть иглы. — Тан Юй посмотрел на закрывшуюся дверь. — И подмастерья, которые его боятся.

— Об этом я не подумал. — Ань поправил повязку на ладони. — Завтра буду осторожнее.

Тан Юй покачал головой, но в его лице снова мелькнуло то редкое, почти незаметное тепло, которое Ань уже научился замечать.

*

На следующий день Ли Аня разбудили ещё до рассвета. За дверью ждал седой евнух из церемониальной службы, присланный Чжао Фэном. Он представился наставником Хэ, осмотрел нового помощника с головы до ног и сразу потребовал принести кувшин, шесть чаш и столько воды, сколько поместится в большой бочке.

— К полудню у тебя будут болеть руки. — Наставник Хэ велел поставить бочку у стены и сам расставил чаши. — К вечеру ты возненавидишь нефрит. Если повезёт, к празднику научишься этого не показывать.

Тан Юй наблюдал за первым уроком из-за письменного стола. Наставник заставил Аня войти, поклониться, принять кувшин, отступить, обойти низкий стол и налить воду в чашу, не касаясь края. Потом всё началось заново.

Ань знал церемонию. В Гавани его учили не только вскрывать замки и различать яды: хороший лазутчик должен был уметь пройти там, где слуга не вызывает вопросов. Однако показывать безупречное знание с первого раза было опасно. Он позволил наставнику поправить положение локтя, дважды взял кувшин слишком высоко и один раз задержался перед старшим местом на полсекунды дольше положенного.

— Не зажимай руку. — На четвёртом круге Хэ постучал костяшками по его запястью и поправил локоть. — Вино должно литься ровно, а не падать в чашу с обрыва.

— Кувшин тяжёлый. — Ань послушно ослабил пальцы.

— На празднике будет тяжелее. — Наставник снова наполнил сосуд водой. — Вместо воды в него нальют густое сливовое вино.

— А если я его уроню? — Ань с опаской взглянул на пол.

— Тогда мои советы тебе уже не понадобятся. — Наставник Хэ невозмутимо снова протянул ему кувшин. — Поэтому постарайся не ронять.

— Хватит его пугать. — Тан Юй отложил доклад и посмотрел на наставника. — Он и без тебя понимает, где находится.

— Иногда страх удерживает руку лучше ремня, Ваше Высочество. — Хэ поклонился, однако спорить не перестал.

— А иногда заставляет её дрожать. — Тан Юй снова взял доклад. — Учи, но без рассказов о казни.

К полудню Ань опустошил и наполнил кувшин больше двадцати раз. Ожог на ладони снова заныл, плечо устало, но вода перестала плескаться о стенки чаши. Наставник заставил его повторить весь порядок с закрытыми глазами, затем поменял чаши местами и подал кувшин другой ручкой.

— Уже лучше. — Хэ обошёл Аня и проверил положение плеч. — Кувшин больше не тащит тебя за собой. Если к вечеру не забудешь всё от усталости, перед Императором справишься.

— Я постараюсь не опозорить Его Высочество. — Ань с облегчением поставил кувшин на поднос.

— Для начала постарайся его не облить. — Наставник Хэ начал складывать чаши. — Честь дома ещё можно спасти, а парадное одеяние — не всегда.

Тан Юй бросил на старика тяжёлый взгляд, но Хэ сделал вид, что не заметил.

Во второй половине дня они отправились в Павильон Тысячи Осеней. Как и обещал Шэнь, личную гвардию остановили у внешних ворот. Тан Юй спешился и остался рядом с Чжао Фэном, не обращая внимания на недовольство золотых стражников. Ли Ань передал им железный жетон только после того, как принц сам кивнул.

— Через час он выйдет. — Тан Юй посмотрел на стоявшие у караула водяные часы. — Я буду ждать здесь.

— Проверка может занять дольше, Ваше Высочество. — Начальник караула загородил проход древком копья.

— Тогда через час я войду сам. — Принц даже не посмотрел на оружие. — Можешь заранее предупредить старшего Шэня.

Начальник решил не спорить.

Внутри павильон оказался меньше, чем представлял Ань, зато сложнее. Главный зал окружала крытая галерея, за резными перегородками скрывались комнаты для музыкантов и слуг. В полу шли каналы от жаровен. Тёплый воздух поднимался через бронзовые решётки и уносил запахи к потолку, а затем к открытым фонарным створкам. Если в чашу подмешают яд со слабым ароматом, течение воздуха может помочь скрыть его.

Ань отметил это и сразу опустил глаза. По залу уже ходил Шэнь.

— Быстро явился. — Шэнь неторопливо подошёл к Аню. — Я думал, Третий принц станет искать причину отказаться.

— Его Высочество исполняет волю Императора. — Ань поклонился, не поднимая глаз.

— А ты? — Евнух остановился прямо перед ним.

— Я исполняю волю Его Высочества. — Ань склонил голову ещё ниже. — Других приказов у меня нет.

Ответ был правильным и достаточно простым. Шэнь поджал губы.

На низких столах стояли пустые чаши. Места принцев располагались полукругом перед возвышением Тан Яо: Первый — справа от трона, Второй — слева, Третий и Четвёртый ниже. Аню показали, откуда вынесут кувшин, по какой стороне обходить столы и где опускаться на колени. Золотой ковёр запрещалось пересекать кому-либо, кроме главного евнуха и личной стражи Императора.

— Первое вино нальёшь Владыке, затем наследнику, Второму, Третьему и Четвёртому принцам. — Шэнь медленно повёл Аня вдоль столов. — Кувшин держишь правой рукой, левая всё время остаётся на виду. Уронишь крышку — не ловишь. Если к тебе обратятся, сначала поставишь кувшин на поднос. Чей приказ исполнишь, если Император и твой господин заговорят одновременно?

— Приказ Императора. — Ань остановился у края золотого ковра.

— А если Третий принц велит не пить то, что предложит Владыка? — Шэнь следил за ним слишком внимательно.

— Личный помощник не пьёт за императорским столом без приказа Владыки. — Ань поднял взгляд лишь настолько, чтобы видеть край бордового одеяния евнуха. — Если приказ прозвучит, я исполню его.

— Ты не так глуп, как рассказывают на кухнях. — Шэнь медленно улыбнулся.

— На кухне обо мне знают больше, чем я думал. — Ань снова опустил глаза.

— Здесь за неудачную шутку можно лишиться языка. — Евнух постучал ногтем по крышке кувшина. — Помни об этом завтра.

— Я запомню, старший Шэнь. — Ань поклонился и снова взялся за кувшин.

Репетиция началась. Вместо принцев за столами сидели младшие евнухи. Ань прошёл установленный путь, остановился перед возвышением и наполнил первую чашу. Шэнь следил за каждым пальцем.

На месте Тан Юя стояла новая пиала с тонким серебристым ободком. Остальные были белыми. Ань коснулся её только взглядом.

— Почему эта чаша другая? — Ань остановил кувшин над серебристым ободком.

— Его Высочество Третий принц разбил прежнюю на зимнем приёме. — Шэнь небрежно поправил пиалу. — Её заменили.

— Завтра поставят эту же? — Ань спросил как можно тише, словно боялся снова нарушить порядок.

— Тебе не положено задавать вопросы о посуде. — Евнух указал на следующий стол. — Продолжай.

Ань поклонился и продолжил. На втором круге Шэнь заменил воду рисовым отваром, более вязким и тяжёлым. На третьем приказал музыкантам ударить в барабаны, когда кувшин находился над чашей. Ань вздрогнул, позволив струе качнуться, но ни капли не пролил.

— Достаточно. — Главный евнух поднял ладонь, останавливая четвёртый круг. — Завтра придёшь вместе с принцем. Кувшин получишь у входа. До этого не прикасайся ни к подносам, ни к чашам.

На выходе Ань замедлил шаг у резной перегородки. За ней пахло сладкими благовониями «Слёзы Южных Морей». Совсем слабо — кто-то прошёл здесь не меньше часа назад, однако запах сохранился на деревянной раме.

Он не обернулся. За воротами ждал Тан Юй.

— Ровно час. — Тан Юй забрал у стражника жетон и сам вернул его Аню. — Что они с тобой делали?

— Учили наливать вино и не наступать на золотой ковёр. — Ань спрятал жетон под одежду.

— Для этого тебя держали слишком долго. — Принц направился к повозке. — Рассказывай всё по порядку.

Ань рассказал о порядке столов, подземных жаровнях и особой чаше Третьего принца. О запахе у перегородки умолчал до тех пор, пока они не сели в закрытую повозку.

— За перегородкой пахло теми же благовониями, которые нашли в комнате Сяо Гуя. — Когда дверца повозки закрылась, Ань заговорил тише. — Запах был слабым, и я мог ошибиться. Поэтому не стал говорить при страже.

— Ты мог перепутать его с другим? — Тан Юй сразу подобрался.

— Не думаю. — Ань покачал головой. — Эти благовония слишком сладкие. От них щиплет в носу.

Тан Юй откинул занавеску и приказал Чжао Фэну отправить двух людей следить за служебными воротами павильона. Потом повернулся к Аню.

— Хорошо, что ты дождался меня. — Тан Юй отпустил занавеску. — Если бы ты поднял шум в павильоне и ошибся, Шэнь обратил бы всё против нас.

— Я боялся, что мне показалось. — Ань провёл пальцем по краю рукава.

— Но запах запомнил. Это правильно. — Принц сел напротив и посмотрел ему в глаза. — В следующий раз тоже сначала говори мне. Сам искать этого человека не вздумай.

— Не буду, господин. — Ань послушно кивнул.

— Надеюсь. — Тан Юй откинулся к стенке повозки. — Ты слуга. Не надо ловить дворцовых заговорщиков за рукав.

— Хорошо, господин. — Повозка качнулась на повороте, и Ань опёрся ладонью о сиденье. — Сначала скажу вам.

*

После возвращения Тан Юй велел повторить церемонию в кабинете. На стол поставили тяжёлый нефритовый кувшин и тонкие фарфоровые чаши. Вода была чистой, но принц сам осмотрел каждую пиалу прежде, чем разрешить Аню начать.

Первый круг прошёл без ошибки. На втором Тан Юй поднял голову от доклада:

— Что ты сделаешь, если отец велит тебе выпить первым? — спросил Тан Юй.

— Поставлю кувшин, приму чашу обеими руками и выпью. — Ань не сбился с движения.

— Нет. — Принц накрыл ладонью край подноса. — Сначала посмотришь на меня.

Ань остановил струю и поднял глаза.

— Но это будет приказ Императора. — Ань поставил кувшин, как учил наставник Хэ.

— А служишь ты мне. — Тан Юй придвинул чашу к середине стола. — Посмотришь на меня и дождёшься, пока я повторю приказ.

— Если вы запретите, вас обвинят в неповиновении Владыке. — Ань нахмурился.

— Пусть сначала обвинят. — Принц выпрямился. — Тебя взяли в мой дом не для того, чтобы ты проверял яд собственным желудком.

Ань поставил кувшин на поднос.

— Иногда это самый быстрый способ. — Ань осторожно поправил крышку кувшина.

— Забудь о нём. — Тан Юй постучал пальцем по столу. — И не отвечай мне таким послушным голосом. Я слышу, когда ты собираешься сделать по-своему.

— Я просто стараюсь говорить короче. — Ань невинно опустил глаза. — Наставник Хэ сказал, что перед Императором нельзя лепетать.

— Дай сюда. — Тан Юй поднялся и протянул руку к кувшину. — Покажу ещё раз.

Он взял кувшин и показал, как удерживать крышку указательным пальцем. Затем вернул сосуд Аню, но тот из-за повязки неудобно перехватил ручку. Кувшин качнулся.

Принц встал за его плечом.

— Не сжимай так сильно. — Он накрыл ладонью запястье Аня. — Вес держит предплечье, а пальцы только направляют.

Ань попытался повторить движение.

— Медленнее. — Тан Юй поправил его локоть, не позволяя поднять плечо. — Смотри на край чаши.

От близости принца пахло сандалом и холодным воздухом. Ань почти сутки не принимал подавляющую настойку: после истории с лекарями он не рискнул заказывать новую порцию, а остатка хватало лишь на один приём. Усталость делала контроль хуже. Горная лаванда проступила сквозь запах мыла — едва заметно, как если бы в комнате открыли окно на мокрый склон.

Тан Юй перестал следить за струёй. Его пальцы на запястье Аня не сжались, но дыхание стало тише.

— Опять этот запах. — Он чуть наклонил голову, пытаясь уловить слабый аромат.

— Какой? — Ань перестал наливать.

— Лаванда. — Принц чуть нахмурился. — Ночью пахло так же.

Ань осторожно высвободил руку и поставил кувшин.

— Наверное, от мыла. — Ань понюхал собственный рукав, изображая смущение. — В дешёвое иногда добавляют лаванду, и запах остаётся на коже.

Отпираться дальше было опаснее, чем признать малую часть правды.

— Если вам неприятно, я возьму другое. — Ань спрятал руки в рукава.

Тан Юй ещё раз уловил слабый запах и отступил.

— Не надо. — Он вернул Аню кувшин и отошёл к окну. — Оставь это мыло.

— Ещё десять раз. — Тан Юй кивнул на чаши. — Потом поешь и ложись спать. Завтра ты должен держаться на ногах.

— А вы будете спать? — спросил Ань, снова берясь за кувшин.

— Я не падаю в обморок на праздниках. — Принц отвернулся к окну.

— Я пока не видел вас ни на одном. — Ань начал наливать воду, старательно глядя только на чашу.

— Десять раз. — Тан Юй обернулся, уже не скрывая усталой усмешки. — И не испытывай моё терпение.

*

До полуночи оставалось около двух часов, когда дворец наконец затих. Ли Ань лежал в одежде и считал шаги караула за дверью. После случая с подменённым лучником Чжао Фэн удвоил стражу. Один воин стоял у входа в комнату, второй — под окном, ещё двое ходили по внешней галерее. Выйти через крышу незамеченным теперь не получилось бы.

Однако накануне Ань проверял служебные проходы Сяо Гуя и нашёл старую дверь за шкафом в комнате ночного дежурного. Она вела в узкий коридор между стенами, по которому слуги когда-то носили уголь к внутренним жаровням. Ход заколотили после пожара, но доски рассохлись, а ржавые гвозди держались плохо.

Ань снял обувь, отодвинул шкаф на несколько сантиметров и вынул заранее расшатанный гвоздь. Дерево отошло без скрипа. Из прохода потянуло золой.

Он не брал чёрную маску и оружие. Если его поймают в собственном дворце с закрытым лицом, железный жетон не спасёт. На тёмную нижнюю одежду он накинул серый рабочий халат, спрятал волосы под платком и взял пустую корзину. В таком виде ночной слуга выглядел уместнее любого лазутчика.

Проход вывел его к заброшенной угольной кладовой за кухней. Дальше пришлось идти открыто. Дважды Ань показывал жетон, один раз объяснил, что ищет чистое бельё для спальни принца. Караульные ворчали, но пропускали. Никто не спросил, почему личный помощник делает это сам. После нескольких отравлений странности в поведении нового помощника предпочитали не обсуждать вслух.

У Восточных прачечных по-прежнему горела одна лампа. Матушка Мэн сидела у чана и штопала мешки. Она была маленькой, сухой, с искривлёнными пальцами, но слышала шаги лучше многих молодых.

— Для ночной прогулки ты выбрал слишком светлую одежду. — Матушка Мэн продолжила штопать мешок, не поднимая головы.

— Если поймают, примут за глупого слугу. — Ань поставил корзину у чана. — Это лучше, чем за лазутчика.

— Чтобы принять тебя за глупца, одежда не нужна. — Старуха откусила нитку и только тогда взглянула на него.

— Я тоже скучал, матушка. — Ань сел на перевёрнутый таз.

— Сяо Гуй был мелкой рыбой. — Мэн сложила заштопанный мешок и взялась за следующий. — После его смерти люди Тан Жуя очистили две комнаты в западном дворе и сожгли записи. Но один слуга успел услышать название: «Шёпот Вдовы».

— Для кого готовят яд? — Ань опёрся локтями о колени.

— Для Третьего принца. — Старуха понизила голос. — Убивать его не хотят. Яд развязывает язык и на несколько минут лишает воли. Этого хватит, чтобы он сказал Императору то, что от него ждут.

— В общий кувшин яд не добавят. — Ань провёл большим пальцем по краю таза. — Из него пьёт вся семья.

— Тогда ищи чашу или салфетку. — Мэн воткнула иглу в ткань. — Порошок растворяется в вине, но на фарфоре держится до двух дней.

— Для Тан Юя приготовили отдельную пиалу. — Ань вспомнил серебристый ободок.

— Значит, не позволяй ему из неё пить. — Матушка Мэн затянула стежок. — Любым способом.

Матушка Мэн достала из-за пазухи крошечный флакон из тёмного стекла.

— Это не полное противоядие. — Она протянула флакон Аню. — Оно только замедлит действие и не даст потерять сознание. Горькое, после него будет болеть желудок. Прими за полчаса до ужина, если не сможешь отказаться от чаши.

— Где ты его достала? — Ань покрутил флакон против света, но пробку не открыл.

— У человека, который пока не хочет называть своё имя. — Мэн снова взялась за мешок.

— Тогда я не стану его пить, пока не проверю. — Ань спрятал флакон во внутренний карман.

— Правильно. — Старуха одобрительно кивнула. — Не глотай ничего, чьё происхождение тебе неизвестно. Даже если это называют противоядием.

Из соседнего двора донёсся стук вёдер.

— Уходи. — Мэн быстро убрала иглу и снова взялась за мешок. — Через несколько минут придут за бельём старшей наложницы.

— Если что-нибудь случится, не жди меня здесь. — Ань поднял корзину. — Переходи к южным красильщикам.

— Не командуй женщиной, которая мыла тебе голову, когда ты целиком помещался в тазу. — Мэн подтолкнула его к двери.

— Тогда считай это просьбой. — Ань остановился у порога. — Пожалуйста, матушка.

— Сочту, когда ты уйдёшь. — Она затворила за ним дверь.

Обратный путь занял дольше. У кухонного двора сменился караул, и новый десятник внимательно изучал железный жетон. Ань пришлось действительно зайти в кладовую и набрать чистых полотенец, чтобы корзина не выглядела пустой. Когда он вернулся к угольному ходу, ноги уже дрожали от усталости.

Доска за шкафом встала на место. Ань задвинул гвоздь и обернулся.

Тан Юй сидел у его стола.

Свеча не горела, но в открытое окно падал лунный свет. Принц был в нижней рубахе и без обуви, волосы свободно лежали на плечах. На коленях у него покоилась обнажённая сабля.

— Где ты был? — спросил Тан Юй, не убирая ладони с лежавшей на коленях сабли.

Ань не вздрогнул лишь потому, что устал даже для этого.

— За полотенцами. — Ань приподнял корзину, словно она могла его оправдать.

Тан Юй посмотрел на корзину.

— Через стену? — Принц перевёл взгляд с корзины на плохо вставленный гвоздь за шкафом.

— Там оказалась дверца. — Ань поставил корзину на пол. — Я хотел узнать, куда она ведёт.

— Ты нашёл тайный ход и никому не сказал. — Тан Юй поднялся, оставив саблю на столе.

— Я собирался доложить утром. — Ань опустил голову. — Думал, что успею вернуться до того, как вы проснётесь.

— И пошёл один, хотя вчера обещал ничего не проверять самому. — В голосе принца не было холодной угрозы; так говорили с упрямым ребёнком, которого снова поймали на одной и той же проделке. — Ты хотя бы понимаешь, что мог встретить в этом проходе?

Лгать человеку, который уже видел половину правды, было трудно. Ань опустился на колени.

— Простите, господин. — Он положил ладони на бёдра. — Я подумал, что, если по этому ходу можно попасть к вашим покоям, лучше узнать об этом сразу. Я не хотел, чтобы вам причинили вред.

— Поэтому ушёл так далеко, что успел набрать полную корзину полотенец? — Тан Юй подошёл ближе.

— Проход вывел меня к кухне. — Ань крепче сжал край халата. — Я уже оказался у кладовой и взял полотенца, чтобы не возвращаться с пустыми руками.

— А ещё стоптал ноги до крови. — Принц посмотрел на тёмное пятно у его щиколотки. — Покажи ногу.

Ань не ответил. Сабля осталась на столе, и в этом было больше укора, чем в обнажённом клинке.

— Я дал тебе жетон, чтобы ты мог в любой момент позвать моих людей. — Тан Юй говорил негромко, но с каждым словом его голос становился жёстче. — Не знаю, как ты привык жить в нижних дворах, однако здесь ты больше не один. Утром мне пытались подать яд, днём в строй проник чужой человек, а ты ночью бродишь по тёмным коридорам босиком. О чём ты думал?

— Что никто не должен пройти этим путём к вам. — Ань поднял на него виноватый взгляд.

— И ради этого решил сам сломать там шею. — Тан Юй тяжело выдохнул и достал из сундука лекарский ящик. — Садись на кровать и дай мне посмотреть.

Ань посмотрел вниз. На тонкой ткани у щиколотки действительно темнело пятно — старая мозоль лопнула по дороге.

— Господин, я сам перевяжу. — Ань попытался спрятать ногу под подол.

— Сядь. — Принц бросил ящик рядом с ним. — Иначе я позову Чжао Фэна и поручу ему лично укладывать тебя в постель каждый вечер.

Ань послушался. Тан Юй промыл ранку вином, наложил мазь и туго перевязал стопу. Делал он это грубо, но не больно. Вопросов больше не задавал, и от этого молчание становилось тяжелее любого допроса.

— После праздника я прикажу проверить все стены. — Тан Юй завязал узел и осмотрел повязку. — Если рядом с моими покоями есть ещё один ход, мы его найдём.

— Почему после праздника? — осторожно спросил Ань.

— До него люди заняты павильоном и охраной. — Принц убрал мазь в ящик. — Мне самому не нравится оставлять дыру возле спальни, но сейчас мы хотя бы знаем о ней.

— Понимаю, господин. — Ань послушно кивнул.

— И ещё. — Тан Юй закрыл лекарский ящик. — Если среди ночи понадобятся полотенца, разбуди дежурного слугу.

— Я сам слуга. — Ань опустил ногу на пол.

— Теперь ты мой помощник. — Принц поднял саблю со стола. — У тебя есть люди, которые принесут полотенца и позовут стражу. Пользуйся ими.

Тан Юй забрал саблю и направился к двери.

— Вымойся и ложись. — У порога он задержался. — До рассвета осталось немного, а завтра тебе снова носить кувшин. Через обычную дверь тоже не выходи: стражник получил приказ вернуть тебя в комнату.

— Я больше никуда не собирался. — Ань невольно покосился на дверцу за шкафом.

— После сегодняшней ночи я не очень верю твоему «никуда». — Принц задержался у порога и обернулся. — Ань, я не сержусь за то, что ты хотел меня защитить. Но в следующий раз позови моих людей. Я не хочу искать тебя в каком-нибудь тёмном коридоре.

— Да, господин. — Ань опустил голову. — Я запомню.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Ань долго сидел на краю кровати и смотрел на белую полосу повязки. Тан Юй увидел лишь упрямого, слишком преданного слугу, который опять взвалил на себя чужую опасность.

И только когда шаги принца стихли, Ань позволил себе выдохнуть. Он ушёл намного дальше кухонного двора. Но принцу об этом знать было незачем.

*

Утро Праздника Цветения Лотоса началось с дождя. К полудню он прекратился, оставив на листьях тяжёлые капли. Слуги развешивали под карнизами красные и золотые фонари, меняли ковры в галереях, ставили у ворот чаши с первыми раскрытыми бутонами. Во всём Запретном городе пахло мокрым камнем, воском и свежими стеблями.

Ли Ань большую часть дня провёл у павильона Вэй Сяо. Туда его отправил сам Тан Юй — передать военным лекарям список запрещённых трав и забрать краткий доклад. Старший слуга встретил его у дверей и поклонился.

— Вторая Императрица проснулась и желает вас видеть. — Старший слуга отступил, пропуская Аня к двери. — Прошу говорить недолго. Она ещё очень слаба.

Вэй Сяо уже мог говорить дольше нескольких фраз. Он не принимал посетителей, но для Аня сделал исключение.

В комнате было светло. Ставни распахнули, тяжёлые благовония убрали, на столе вместо сладостей стоял простой рисовый отвар. Вэй Сяо лежал высоко на подушках. Он оставался бледным, однако взгляд снова был ясным.

— Подойди. — Вэй Сяо пошевелил рукой поверх одеяла, приглашая его ближе. — Я не стану говорить с тобой через всю комнату.

— Как вы себя чувствуете? — Ань опустился у кровати.

— Лучше, чем вчера. — Вэй Сяо устроился выше на подушках и поморщился от слабости. — Хотя кинжал был бы честнее такого лечения.

— И военным лекарям пришлось бы писать меньше отчётов. — Ань подвинул ближе чашу с водой.

— Теперь понимаю, почему Юй оставил тебя рядом. — Вэй Сяо слабо улыбнулся и сделал глоток.

Ань промолчал.

— Ночью он приходил ко мне. — Вэй Сяо вернул чашу Аню. — Думал, что я сплю, и всё смотрел на дверь. Сегодня ему придётся уйти на праздник.

— Здесь усилили охрану. — Ань поставил воду на столик. — Внутрь пускают только военных лекарей и вашего старшего слугу.

— Я беспокоюсь не о себе. — Вэй Сяо коснулся пальцами жетона, спрятанного под одеждой Аня.

— Тан Яо редко собирает сыновей за одним столом просто ради семьи. — Вэй Сяо говорил тихо, экономя дыхание. — Он будет смотреть, кто испугается, кто разозлится и кто первым ошибётся. Юй умеет молчать на совете, но рядом с братьями ему труднее.

— Я прослежу, чтобы он не пил лишнего. — Ань поправил край одеяла.

— Лучше проследи, чтобы он не остался один. — Вэй Сяо задержал его руку. — Сейчас это важнее.

За перегородкой кашлянул лекарь, напоминая о времени.

— Вам пора отдыхать. — Ань поднялся. — Если кто-то попробует войти без разрешения, зовите охрану. Люди Чжао Фэна стоят прямо под окнами.

— Ли Ань. — Вэй Сяо окликнул его у двери.

— Спасибо. — Он прикрыл глаза, и на этот раз в голосе не было привычной насмешки.

Ань поклонился и вышел, не найдя безопасного ответа.

Готовое одеяние уже ждало в его комнате. Портной Лю сдержал слово. Дымчато-серый шёлк сидел безупречно: высокий ворот закрывал шею, узкие рукава не мешали пальцам, подол заканчивался выше щиколотки. Под верхним слоем портной сделал петлю для жетона и два маленьких внутренних кармана.

Ань спрятал в один флакон матушки Мэн. Во второй положил тонкую иглу, обёрнутую бумагой. Больше ничего проносить не собирался — императорская стража могла не решиться обыскивать помощника Третьего принца, но полагаться на гордость Тан Юя было глупо.

Подавляющей настойки оставалось на один глоток. Ань выпил её, поморщился от горечи и вымыл флакон. Средство матушки Мэн пока не тронул: неизвестное противоядие могло оказаться опаснее яда, от которого должно было спасать.

Когда он вошёл в спальню принца, Тан Юй уже был одет. Тёмно-сапфировый шёлк подчёркивал ширину плеч, по рукавам шла сдержанная золотая вышивка. Волосы собрали высокой шпилькой, у пояса висел меч. Он выглядел так, как должен выглядеть человек, которого половина двора считала слишком опасным для трона, а другая половина — единственным, кто способен его удержать.

— Портной не солгал. — Тан Юй оглядел его с головы до ног. — В подоле ты не запутаешься.

— Он пригрозил взыскать стоимость шёлка из моего жалованья, если я его испорчу. — Ань расправил рукав.

— У тебя и за несколько лет не наберётся такого жалованья. — Принц слабо усмехнулся.

— Поэтому я постараюсь быть особенно осторожным. — Ань расправил подол и встал ровнее.

Принц подошёл и поправил край высокого воротника. Пальцы коснулись ткани у горла, задержались на миг, затем легли на спрятанный под одеждой жетон.

— Жетон оставь при себе. — Тан Юй не убрал руку, убедившись, что железо скрыто воротником. — Если стража потребует снять, сразу позовёшь меня.

— Вы будете спорить у дверей с людьми Императора? — Ань посмотрел на него с тревогой.

— Если понадобится. — Принц отступил и проверил, не заметен ли жетон под тканью.

Тан Юй отступил к лакированному ларцу и достал короткий кинжал в ножнах из чёрного дерева. Рукоять была сделана из светлой кости, без драгоценных камней и родовых знаков. Обычное боевое оружие, хорошо заточенное и достаточно узкое, чтобы скрыть в рукаве.

— Возьми. — Тан Юй протянул кинжал Аню. Когда тот не шевельнулся, придвинул оружие ближе. — Он лёгкий.

— На входе могут проверить одежду. — Ань так и не протянул рук. — Мне нельзя носить оружие рядом с Императором.

— Тебя будут проверять евнухи церемониальной службы. — Тан Юй положил ножны ему на ладони. — Я предупрежу, что дал клинок для печатей и шнуров.

— А если они всё равно решат его забрать? — Ань посмотрел на кинжал, лежавший у него на ладонях.

— Скажешь, что кинжал мой. — Принц отпустил оружие. — Пусть задают вопросы мне.

Ань всё же принял оружие. Кинжал оказался легче, чем выглядел.

— А как его спрятать? — Он неловко перевернул ножны, будто впервые держал настоящее оружие.

Тан Юй забрал кинжал и привязал ножны к внутренней стороне его предплечья.

— Зачем он мне? — Ань согнул руку, проверяя, не мешают ли ножны. — Я всё равно не умею драться.

— Драться тебе не придётся. — Тан Юй показал, как вынуть клинок, не порезав рукав. — Если кто-то схватит тебя за одежду, перережешь ткань и побежишь. Если запрут — попробуешь поддеть засов. На этом всё.

— Я всё время буду у вашего стола. — Ань снова опустил рукав. — За мной необязательно так следить.

— Именно поэтому и обязательно. — Тан Юй проверил узел на ножнах. — Пока ты у моего стола, я отвечаю за тебя.

— Если начнётся смута, держись за моей спиной. — Тан Юй затянул ремень на собственном запястье. — Если нас разделят, иди к Чжао Фэну. Если кто-то станет уводить тебя в боковую комнату, кричи и беги ко мне. Кинжал достанешь только в крайнем случае. Понял?

— Даже если меня позовёт человек Императора? — Ань коснулся рукояти под рукавом.

— Особенно тогда. — Принц посмотрел ему в лицо. — Со мной они хотя бы станут спорить. С тобой — нет.

— Вы всё время велите мне не лезть в опасность, а теперь сами даёте кинжал. — Ань с сомнением посмотрел на рукав.

— Потому что не могу спрятать тебя в сундук до конца праздника. — Тан Юй опустил его руку. — Кинжал нужен, чтобы выбраться и позвать помощь. Защищать меня ты не должен.

— А кто должен? — тихо спросил Ань.

— Я сам. — Принц ответил без колебаний. — А ещё я твой господин и обязан вернуть тебя домой живым. Тебя это устраивает?

— Да, господин. — Ань опустил глаза, скрывая невольную улыбку. — Больше спорить не буду.

— Не верю. — Тан Юй направился к двери. — Но хотя бы в повозке помолчи.

В дверь постучали. Чжао Фэн доложил, что повозка готова.

Командир вошёл не один. За ним следовал сотник северной стражи с короткой схемой дворцовых галерей.

— Основной отряд останется у внешних ворот Павильона Тысячи Осеней. — Чжао Фэн развернул схему на столе и прижал углы чашами. — Внутри стоят люди Императора: двенадцать в зале, ещё восемь за перегородками и смена в саду. Наших дальше первой галереи не пустят.

— Где запасной выход? — Тан Юй склонился над схемой.

— Здесь дверь для музыкантов. — Сотник указал на узкий проход с северной стороны. — Она ведёт к пруду, а оттуда к западной дороге. Во время ужина её запирают снаружи.

— В этот раз не запрут. — Тан Юй коснулся отметки у сада. — Поставь там человека и дай ему инструменты.

— Золотая стража может заметить, Ваше Высочество. — Сотник с сомнением взглянул на принца.

— Пусть думают, что он чинит фонари. — Тан Юй убрал палец со схемы. — До начала ужина там будет достаточно работы.

— Если услышишь два коротких удара гонга, не жди нас и выходи через дверь музыкантов. — Чжао Фэн посмотрел на Аня. — У пруда будет мой человек.

— А один удар что означает? — спросил Ань, стараясь запомнить.

— Начало церемонии. Три — прибытие Императора. — Командир постучал пальцем по схеме. — Двух коротких ударов в протоколе нет. Услышишь их — сразу уходи.

— Я не могу оставить Его Высочество. — Ань встревоженно посмотрел на принца.

— Сделаешь то, что тебе приказано. — Тан Юй произнёс это спокойно, но возражать больше не позволил.

Ань склонился над схемой. От места Третьего принца до двери музыкантов было около двадцати метров, но путь пересекал середину зала и золотой ковёр. Во время паники там первыми появятся гвардейцы.

— От стола до двери далеко. — Ань показал на середину зала. — Возле жаровен есть служебный спуск. На репетиции я видел, как оттуда поднялся евнух с углём.

— Каналы слишком узкие для взрослого человека. — Сотник нахмурился.

— Я, наверное, пролезу. — Ань виновато повёл плечами, показывая худобу.

— Спуск выведет в топочную, а оттуда можно попасть в сад. — Чжао Фэн провёл пальцем по подземному ходу. — Но решётку могут закрыть.

— Тогда понадобится шпилька или тонкий клинок. — Ань опустил взгляд на собственный рукав.

Взгляд командира опустился на рукав Аня.

— У него будет чем открыть. — Тан Юй сложил схему прежде, чем Чжао Фэн успел спросить.

Фэн понял без объяснений. Его лицо выразило всё, что он думал о скрытом оружии на императорском ужине, но возражать при сотнике не стал.

— Тогда последнее. — Чжао Фэн убрал схему. — Не ешьте и не пейте, пока главный евнух не попробует первым.

— Дегустатор заметит только быстрый яд. — Ань осторожно опустил рукава. — Медленный он не почувствует.

— Поэтому после первого вина вы оба больше не пьёте. — Фэн оглядел их по очереди. — Я приказал кухне накормить вас перед выездом.

— Ань уже поел. — Тан Юй отвернулся к столу.

— Одного помощника, вижу, накормили. — Командир заметил нетронутую чашу принца и пустую коробку у стены. — А вы снова решили, что злость заменит ужин.

— Чжао Фэн. — Тан Юй предупреждающе поднял глаза.

— Молчу, господин. — Фэн поклонился. — Повозка ждёт.

Чжао Фэн забрал сотника и направился к двери.

— Два удара. — Уже у двери Чжао Фэн ещё раз посмотрел на Аня.

— Я запомнил, господин командир. — Ань серьёзно кивнул. — Два коротких удара.

— И не ищи новый выход, когда начнётся беда. — Фэн нахмурился. — Пользуйся теми, которые мы проверили.

— Хорошо. — Ань поклонился. — Пойду к музыкантам или к жаровням.

Чжао Фэн покачал головой и вышел.

Перед выходом Тан Юй взял со стола чашу.

— Не пейте. — Ань остановил его руку прежде, чем чаша коснулась губ.

— Это вино из нашей кладовой. — Тан Юй приподнял бровь.

— На празднике вам ещё будут наливать. — Ань не убрал руки. — Лучше приехать туда с ясной головой.

— Ты быстро осваиваешь обязанности помощника. — Принц всё же поставил чашу на стол.

— Я стараюсь, Ваше Высочество. — Ань спрятал улыбку за поклоном.

На этот раз принц не скрывал усмешки.

*

Повозка ждала у главных ворот. Чёрный лак блестел после дождя, золотая резьба на дверцах отражала свет фонарей. Тан Юй сел у дальней стены. Ли Ань занял место напротив, подобрав подол так, как учил наставник Хэ.

До Павильона Тысячи Осеней ехали около двадцати минут. За плотными занавесями проплывали огни, слышались голоса стражи и глухой стук колёс. Тан Юй держал руки на коленях и смотрел перед собой. Ань проверял дыхание, чтобы подавляющая настойка не выдала себя внезапной слабостью. Небольшого обеда давно перестало хватать, а в суматохе перед выездом он больше ничего не съел.

— Ты бледнее обычного. — Тан Юй внимательно посмотрел на него в свете дорожного фонаря.

— Это из-за серебристого шёлка. — Ань расправил складку на коленях.

— Не лги хотя бы тогда, когда это бесполезно. — Принц придвинул к нему небольшую дорожную коробку.

— Я мало спал. — После короткого молчания Ань всё же признался.

— Это я уже понял. — Тан Юй открыл коробку. Внутри лежали две рисовые лепёшки и сушёная груша. — Ешь.

— Мы почти приехали. — Ань с сомнением посмотрел на лепёшки.

— Поэтому ешь быстрее. — Принц кивнул на лепёшки, давая понять, что спор закончен.

Ань взял лепёшку. Тан Юй отвернулся к занавеске, будто не хотел видеть, как помощник исполняет приказ. Это было к лучшему: после первого куска Ань понял, насколько голоден, и доел обе, стараясь не торопиться.

Повозка остановилась. Снаружи протянулся голос главного евнуха:

— Его Высочество Третий принц Тан Юй и его личный помощник Ли Ань прибыли!

Дверца распахнулась. Внутрь хлынул свет десятков фонарей.

Тан Юй вышел первым и остановился на верхней ступени.

— Помни: сначала смотришь на меня. — Он протянул руку и на мгновение заслонил Аня от взглядов золотой стражи. Этого хватило, чтобы проверить рукав, спрятанный кинжал и жетон под воротом. — Что бы тебе ни приказали, сначала найди меня глазами.

— Да, Ваше Высочество. — Ань поклонился и выпрямился.

Он ступил на влажный камень. Серебристая ткань легла ровными складками, короткий подол не цеплялся за сапоги. Маска робкого слуги вернулась без усилия: плечи стали уже, взгляд опустился, шаг сделался осторожнее.

Но страх, который он чувствовал теперь, не был притворным. За дверями павильона ждали Тан Яо, три принца и человек Тан Жуя, успевший коснуться резной перегородки сладкими благовониями. Где-то среди чаш лежал «Шёпот Вдовы», а у Тан Юя оставался только один человек, знавший об этом наверняка.

Ань коснулся рукояти кинжала под рукавом и последовал за принцем вверх по лестнице.

Двери Павильона Тысячи Осеней начали открываться.